Президент в моей судьбе

Валентин ДВУРЕЧЕНСКИЙ, генеральный директор Костанайского НИИСХ

Первый

Впервые Нурсултана Назарбаева я близко увидел больше тридцати лет назад.  В 1979 году он, тогда секретарь ЦК компартии Казахстана по вопросам промышленности, приехал в Костанай для вручения области переходящих знамен ЦК КПСС, Совмина СССР и аналогичных республиканских за успехи в животноводстве.

Созвали областной актив. Я был начальником облсельхозуправления и вместе с первым секретарем обкома партии и председателем облисполкома получал эти знамена из рук Нурсултана Абишевича. Как водится, посланник «верхов» должен был передать  поздравления, напутствия, пожелания новых успехов. С некоторым любопытством смотрим на этого молодого, лишь понаслышке известного выдвиженца. Он сразу удивил тем, что вышел к трибуне без бумаг. Дальше -  больше. Говорил содержательно, ярко и не только хвалил, но называл проблемы в хозяйстве области и страны, предлагал аргументированные решения. От этого выступления веяло новыми экономическими и политическими подходами, потребность в которых тогда более чем назрела.

Таких людей в рядах партийного советского руководства я раньше никогда не встречал. На следующий день зашел к первому секретарю обкома Андрею Михайловичу Бородину, он поинтересовался впечатлением от Нурсултана Абишевича Назарбаева. Смотрю, Бородин и сам в восторге: «Знаешь, Валентин, такие, думаю, сменят старую гвардию».

Впрочем, далеко идущих выводов мы не строили. Существовавшая система с трудом воспринимала неординарных людей, Нурсултан Абишевич только что был избран… Однако в 1986 году Нурсултан Абишевич вновь приехал в область -  уже в должности Председателя Совета министров Казахстана. И я увидел, что система не «реформировала» его. Наоборот, на пленуме обкома партии он выступил с более жесткой, чем прежде, критикой порядков в сельском хозяйстве. Особенно прошелся по припискам молока.

В магазинах были очереди, масла не увидишь, и в столичных кабинетах выдвинули «гениально» простой рецепт решения вопроса: будет больше коров -  будет больше молока. Поголовье хозяйства элементарно увеличивали за счет абы какого скота, сокращая забой на мясо. Тут выполнение заданий «по рогам» нетрудно  проверить, приписок почти не случалось. Но проку от этих беспородных, плохо кормленных коровенок -  фуража тоже надо было сдавать в  закрома страны все больше, отрывая от ферм - фактически не получали. И вот в совхозах приловчились отчитываться, будто много молока расходуют на общественное питание. Дескать, на святое дело  своих рабочих сытно поить и кормить! Хотя на них-то экономили в первую очередь… Ну, а поскольку «съели» в общепите, то на перерабатывающие заводы молока поступает, соответственно, меньше. А вообще-то удои растут точно по указаниям партии!

Такая ситуация сложилась во всех областях, не только в нашей. Но тогдашний первый секретарь обкома партии Василий Петрович Демиденко почему-то обиделся на критику. Я был вторым секретарем, курировал сельское хозяйство. Нурсултан Абишевич в перерыве подошел, спрашивает: справедливо покритиковал? Конечно, говорю, надо прекратить эти глупые приписки, рисующие дутое благополучие. Но для такого шага нужна политическая воля, ведь работников отрасли искусственно поставили в экономически безграмотные условия. Между нами состоялся непродолжительный, но откровенный разговор, который в дальнейшем помог мне быстро находить понимание у Нурсултана Абишевича.

В те времена кое-где в Союзе начали создавать районные агропромобъединения - РАПО и сельхозкомбинаты. Это была попытка интеграции, или, говоря по-нынешнему, создания кластеров. Совхозы предлагалось объединять с мясокомбинатами, молокозаводами, чтобы производить конечную продукцию и торговать ею в своих же фирменных магазинах и сдавать в другие на продажу. Но у этой здравой идеи, которая сейчас реализована многими частными агрофирмами, были противники. Демиденко послал меня за разрешением в Алма-Ату.

Я попал на прием к тогдашнему первому секретарю ЦК Колбину. Он, по-моему, толком и не понял, что я предлагаю, или не захотел понять. Колбин ведь, многие помнят, видел решение продовольственной проблемы в увеличении отстрела сайгаков и перелетных птиц. А тут какие-то реформы предлагают, преобразования… Он охотно переадресовал меня к председателю Совмина, сам ему позвонил.

Я тут же помчался. И встретил совсем другой прием. Нурсултан Абишевич вышел из-за стола, пожал руку, начал расспрашивать. Я докладываю, что кооперирование  совхозов требует смены их собственника, область сама этого делать не вправе… Ему не требовалось долго объяснять. Через неделю в Костанай поступило Постановление Совета Министров об образовании в области трех агрокомбинатов - Костанайского, Боровского, Тарановского.

Когда первым секретарем компартии Казахстана избрали Нурсултана Абишевича, мне пришел вызов из ЦК. Я уже знал, в чем дело. Мы ведь с Нурсултаном Абишевичем «пересекались» на сессиях Верховного Совета, заседаниях Совмина, мне доводилось там выступать. Итак, я рекомендован на пост секретаря ЦК, курирующего вопросы сельского хозяйства. Захожу к Нурсултану Абишевичу, он напутствует: в отрасли накопилось много проблем - займитесь.

На этой работе мне доводилось часто общаться с отраслевыми секретарями ЦК КПСС. Приходилось выступать там с критикой. Я видел, что так называемое «молодежное крыло» в Политбюро искало человека, который мог бы составить «систему сдержек и противовесов» для Михаила Сергеевича Горбачева. Ведь стране требовалось не только и не столько невнятное «новое мышление», сколько насущные продукты питания, нормальная одежда, обувь и так далее. Относительно молодые члены Политбюро делали ставку на Нурсултана Абишевича с его сильным экономическим началом. У них было понимание верности известного назарбаевского кредо «Сначала экономика, а затем политика», но не всем дано на практике осуществлять то, что даже хорошо понимаешь. В Нурсултане Абишевиче же мощный лидер был виден уже тогда.

«Молодежное крыло» «примеряло» на Нурсултана Абишевича посты второго секретаря ЦК КПСС или председателя Совмина СССР. Я не раз слышал это от своего однокашника по Институту плодоводства и овощеводства им.Мичурина секретаря ЦК Егора Строева. Он приводил высказывания Назарбаева, которые емко и доходчиво объясняли причины растущего отставания СССР от развитых стран: 70 процентов нашей экономики производили, образно говоря, станки и танки, и только 30 - предметы потребления. Оставалась военная, в лучшем случае  послевоенная модель экономики! Танки с конвейера тысячами шли на стоянки  они же не гибли в боях,  устаревшие станки тоже не шли нарасхват. Экономика молотила вхолостую, оставляя потребителя перед пустыми прилавками с пачками зарплаты за ненужные танки и станки. Если в двух словах, то Нурсултан Абишевич предлагал сначала изменить соотношение в экономике, отдав 70 процентов продуктам питания и предметам потребления, а 30% основным средствам производства. Китайцы позже так и сделали. И обеспечили и себя, и весь мир ширпотребом, сотворили экономическое чудо. А экономика СССР закономерно рухнула, потому продолжала следовать директивам, требовавшим из года в год наращивать производство по всем раз и навсегда записанным в планах тракторов, комбайнов, автомашин, станков, танков.

Я убежден,  учитывая то, что Нурсултан Абишевич Назарбаев в то время пользовался большим непререкаемым авторитетом среди актива ЦК и Совета Министров, окажись рядом с Горбачевым в роли Председателя  Совета Министров СССР или даже в роли второго секретаря ЦК КПСС, то развала СССР можно было избежать. Но Горбачев не захотел иметь рядом с собой волевого целеустремленного и энергичного человека, каким был Нурсултан Абишевич Назарбаев. Горбачев же хотел держать рядом с собой только тех, кто во всем следовал бы ему. В итоге Нурсултану Абишевичу вот уже двадцать лет приходится восстанавливать порушенное и нагонять упущенное другими.

Тогда, после развала СССР и распада компартии, я получил назначение министром сельского хозяйства. Нурсултан Абишевич был избран первым Президентом Казахстана. Однажды получаю приглашение: «Заходи ко мне». Разговор пошел о реформировании сельского хозяйства. Самое ценное и главное в нашем агросекторе - зерно. Общая емкость элеваторов составляла 24 миллиона тонн. Я предложил оставить емкости на 7 миллионов тонн в республиканской собственности, а все остальные 17 млн тонн акционировать и передать в собственность  сельхозпредприятиям, то есть существовавшим еще совхозам и колхозам. На том и порешили. Вскоре вышел Указ Президента, которому рукоплескали директора и председатели. Выдали акции. Но…

 Местные руководители стали «уговаривать» аграриев передать акции вполне определенным лицам. Разгосударствление начало переходить в приватизацию. Определенные обстоятельства заставили меня вернуться обратно, «на землю». Все таки не все обладают такой стойкостью, как Нурсултан Абишевич. Он меня понимал. Так я вернулся на Костанайщину, стал руководителем Костанайского НИИ сельского хозяйства и  Опытного показательного хозяйства «Заречное». Как-то мне передавали, что на одном из совещаний Нурсултан Абишевич сказал в сердцах: «Двуреченский - единственный министр, который добровольно ушел на производство, и у него хорошо получается. А вам только чиновничьи должности подавай…».    

Встречаемся с Нурсултаном Абишевичем сейчас пореже, обычно на полях во время его приездов в область. Он очень интересуется засухоустойчивыми агротехнологиями, поддерживает их внедрение. Это внимание Главы государства к сельскому хозяйству, его работникам, вообще к людям села воодушевляет и придает уверенности в своей работе. А были ли намерения  уехать из Казахстана на родину в Россию. Нет , я сроднился  с казахским народом, работал директором совхоза Шевченковский, где работников хозяйства 70% было казахов, и у меня неплохо с ними получалось. Было оно совсем отсталым, а мы это хозяйство сделали одним из лучших и когда меня перевели на повышение в Костанай, то они, казахи, провожали меня со слезами на глазах. Я до сих пор поддерживаю связь с ними. А предложения из России были. Егор Строев будучи губернатором Орловской области звонил, звал к себе заместителем. Даже назначали встречу в Москве, тогда он еще был и председателем совета Федерации. Но не смог этого сделать. Тем более Нурсултан Абишевич ко мне относился хорошо. Казахстан, его народ стал для меня и моих детей родным, а там, в Орле я был бы чужой. Я рад и благодарю судьбу, что на пути своем встретил такого замечательного человека и выдающегося политика и руководителя, как Нурсултан Абишевич. Этим можно только гордиться. И дай бог, чтобы он возглавлял нашу страну, как можно дольше.